Китообразные — специфическая чисто водная группа млекопитающих, сильно отклонившаяся в своем строении и образе жизни от наземных отрядов Mammalia.

Форма их тела хорошо обтекаемая, торпедообразная, суживающаяся от груди к хвосту; тело заканчивается горизонтально расположенным хвостовым плавником в виде широкого равнобедренного треугольника, разделенного на заднем крае выемкой на две лопасти. Шея сильно укорочена, шейный перехват не выражен. Задние конечности исчезли, а передние превратились в весловидные грудные плавники. У большинства имеется спинной плавник — продольная складка кожи. Хвостовой плавник с хвостовым стеблем — главный локомоторный орган. Грудные плавники направляют движение тела вверх и вниз, а спинной плавник придает телу большую устойчивость в воде. Все плавники выполняют также роль терморегуляторов, в связи с чем они пронизаны мощными пучками кровеносных сосудов специфического устройства («комплексные сосуды», по Томилину, 1951).


Синий, или голубой кит (Balaenoptera musculus), фото животные фотография
Синий, или голубой кит (Balaenoptera musculus). © David Slater

Кожный покров очень упругий. Эпидермис сверху полностью не ороговевает, а снизу имеет ячеистую структуру, в которую входят (по одному в каждую ячейку) высокие зубо- или пальцевидные сосочки дермы (Соколов, 1955). Ниже сосочков дермы расположена густая вязь коллагеновых и эластиновых волокон, пространство между которыми заполнено жидким жиром (жировой пласт). Такое строение кожных покровов не только защищает организм от теплопотерь и повышает силу сцепления эпидермиса с дермой, но и действует как превосходный демпфер, который глушит силы трения при быстром поступательном движении животных. Возникающие вокруг плывущего китообразного беспорядочные (турбулентные) потоки благодаря особенностям его кожи переводятся в наиболее выгодные для пловцов ламинарные потоки, при которых резко снижаются силы трения. Вихревые потоки могут сбиваться также волновыми активными движениями самой кожи вокруг тела. Вследствие всех этих особенностей кожи, формы тела и сильной мускулатуры китообразные способны развивать огромную скорость. Кожа также защищает их тело от повреждений и в случае ранений спазматически стягивает раны. Волосяной покров редуцирован, кроме одиночных щетинок на голове; у одних волоски исполняют функцию органов осязания (усатые киты), а у других потопают в конце зародышевой жизни (зубатые киты).


Окраска тела может меняться либо с возрастом (побеление белух, появление пятен у нарвалов и пятнистых дельфинов Stenella plagiodon), либо вследствие индивидуальной и географической изменчивости, или же в результате травм, сдирания пигментированных участков кожи и деятельности эктопаразитов (у серых китов, полосатиков, серых дельфинов и др.). Сальные и потовые железы отсутствуют. Единственная пара млечных желез расположена под жировым пластом по бокам и несколько впереди мочеполового отверстия. Сосок (у самцов отсутствует) скрыт в глубоком кожном кармане, откуда выступает лишь в лактационный период.

Одна (у зубатых китов) или две (у усатых китов) ноздри открываются наверху головы. Надчерепная часть носового канала замыкается системой мышц и не пропускает воду в дыхательные пути. Носовой канал большинства китообразных связан с особыми мешками и играет важную роль звукосигнального органа. Специфическое устройство гортани помогает изоляции дыхательного и пищеводного путей, что необходимо для безопасного дыхания при наличии воды в ротовой полости. Легкие вытянутой формы, крупные, крайне эластичные и упругие, расположены дорсально, что придает телу кита в воде более устойчивое положение. В легких сильно развиты мускулатура альвеолярных мешков и хрящевые кольца в дыхательных путях (не только в крупных бронхах, но у зубатых китов — даже в бронхиолях).


оскость диафрагмы относительно оси тела наклонена назад вверх. Слюнные железы рудиментарны или отсутствуют. Желудок многокамерный, обычно из одного мускульного и двух-трех железистых отделов, но у клюворылых китов общее число камер достигает 14. Желчного пузыря нет. Сфинктеры отверстий — мочеполового (у самок) и анального — препятствуют проникновению воды в кишечник и родовые пути. Почки расположены позади печени и состоят из множества мелких плотно соединенных долек, покрытых общей тонкой оболочкой. Количество долек в одной почке варьирует от 145—459 у дельфинов до 5377—6372 у усатых китов (Kamiya, 1958). Копулятивный орган самцов обычно конусовидный, без os penis, расположен в особой сумке. Овально вытянутые семенники лежат в полости тела, позади почек. Самки внешне отличаются от самцов короткой промежностью и наличием пары сосков по бокам мочеполовой щели. Матка двурогая. Плацента диффузная.

Головной мозг относительно маленький, шаровидно-сдавленной формы, с хорошо развитыми извилинами на больших полушариях. Обонятельные доли недоразвиты или отсутствуют. Орган обоняния редуцирован. Слабо развит орган вкуса, сравнительно хорошо — органы осязания и зрения. Роговица глаза плоская, склера утолщенная, хрусталик шаровидный, с высокой преломляющей способностью. Слезные железы и слезные каналы отсутствуют.

iv>
органов чувств лучше всего развит орган слуха. Ушные раковины редуцированы. Наружный слуховой проход очень узкий, у многих слепой или наглухо закрыт ушной пробкой, состоящей из переродившихся клеток эпителия и жировых включений (усатые киты). Ушная пробка своей проксимальной частью примыкает к слепому концу перепончатого выроста, напоминающего палец перчатки. Другой — открытый — конец перепончатого выроста связан с барабанной перепонкой, напоминающей сложенный зонтик.

Вершинка этого «зонтика» соединена с молоточком, который одновременно скреплен с bulla tympani. Все три слуховые косточки маленькие, но очень плотные и тяжелые. Амплитуда движения стремечка, примыкающего к овальному окошечку, увеличивается по сравнению с амплитудой движения барабанной перепонки почти в 30 раз, но во столько же раз теряет в силе (Eraser a. Purves, 1959). Кости petro-tympanicum массивные, плотные, окружены воздушными полостями.

Строение внутреннего уха очень сложное, что соответствует его высокой чувствительности к звуковым и ультразвуковым колебаниям. Улитка сильно увеличена, особенно по сравнению с маленькой вестибулярной частью лабиринта. В улитке развивается вторичная спиральная пластина; слуховой нерв весьма крупный. По заключению Фрейзера и Первеса и Рейсенбаха де Хан, звуковые колебания передаются во внутреннее ухо не прямо через кости черепа, а только через кости среднего уха. Эффективность передачи обусловлена подвешенным положением тяжелых костей petro-lyiupanicum, которые через систему слуховых косточек передают малейшую вибрацию черепа, вызванную внуком под водой. Окружение os petro-tympanicum воздушными полостями с пеной из жировой эмульсии позволяет китам определять направление звука под водой и местоположение источника звука. Структура среднего и внутреннего уха позволяет воспринимать ультразвуковые колебания и использовать слух для эхолокации.


Кости черепа губчатые, с большим количеством жира. Череп в связи с развитием китового уса или многочисленных гомодонтных зубов сильно вытянут в ростральной части, образованной челюстными и сошниковой, костями.

Проксимальной частью челюстные кости налегают на укороченные лобные. Костные ноздри сдвинуты далеко назад. Носовые кости укорочены и прилегают к переднему краю лобных. Теменные вследствие разрастания верхнезатылочной кости, соприкасающейся передним выступом с задними краями лобных костей, оттеснены в бока и назад. Костное нёбо путем сближения крыловидных костей вытянуто назад, отодвигая хоаны к трубчатой гортани. Мозговая коробка округлая и укороченная. Нижние челюсти, лак и кости лицевого отдела, сильно вытянуты и спереди сочленены связками (усатые киты) либо сращены (зубатые киты); однако симфиз у многих непрочен.

Сочленения, передних конечностей, кроме плечевого, неподвижны. Скелет грудных плавников в проксимальной части укорочен, в дистальной удлинен и уплощен. Пальцев четыре или пять, средние несут увеличенное количество фаланг и удлинены, крайние — уменьшенное и сильно укорочены. Ключиц нет. Лопатка широкая, без гребней, у большинства видов с двумя отростками. Рудименты таза (две отдельные косточки) с позвоночником не связаны. У самцов к ним прикреплена проксимальная часть пениса, а у самок — мышцы, расширяющие влагалище.

>

В позвоночнике дифференцированы четыре отдела: шейный (очень короткий, с уплощенными позвонками), грудной, поясничный и хвостовой. Грудной отдел, в отличие от поясничного, несет ребра, а хвостовой — Y-образные косточки, сочленяющиеся с гемальными бугорками на нижней стороне хвостовых позвонков. Общее число позвонков 41—98. Межпозвоночные хрящеподобные диски придают позвоночнику высокую подвижность. Редукция зигапофизов и крестцового отдела увеличивает свободу движения и гибкость задней половины позвоночника при работе хвостового стебля. Сильные мышцы хвоста расположены вдоль позвоночного столба, по обе стороны остистых отростков и в задней части хвостового отдела переходят в мощные сухожилия. В соответствии с этим остистые отростки к заднему концу позвоночника уменьшаются и исчезают.

Кашалот (Physeter catodon), фото киты фотография
Кашалот. By Gabriel Barathieu

С грудиной сочленены от одной до восьми пар ребер. Общее же число ребер варьирует от 10 до 17. Ребра (первые 2—8 пар) сочленены бугорком с поперечным отростком, а головкой — с телом позвонка; задняя пара, лишенная головки, сочленена только с поперечным отростком.


Географическое распространение и миграции китообразных. С океане преграды выражены гораздо слабее, чем на суше. Поэтому виды отряда китообразных занимают широкий, а некоторые космополитный ареал (полосатики, косатки и др.). В связи с тем, что условия жизни в разных широтах океана резко различны и в некоторых поясах определяются сезонами года, у широко распространенных видов исторически выработались сезонные миграции и. (в пределах больших ареалов) сложились разные географические расы.

Весной и летом в холодных водах развивается масса ракообразных, которая привлекает китов для нагула. Районы нагула характеризуются плотными скоплениями фито- и зоопланктона и считаются наилучшими для китобойного промысла. Расположены они в водах, хорошо удобренных биогенными веществами (фосфатами и нитратами), в зонах стыка течений с разными температурами (например, Алеутского и Аляскинского, Ойя-сио и Куро-сио и т. п.). Осенью количество пищи на полях нагула резко уменьшается, и киты передвигаются зимовать в умеренные и теплые широты, где в это время складываются наиболее благоприятные условия для рождения детенышей. Так ежегодно совершаются регулярные сезонные миграции между районами нагула и районами размножения, разъединенными иногда пространством в тысячи километров. Установленно, что у финвалов и. синих китов первыми появляются на полях нагула и первыми откармливаются старые самки; гораздо позднее нагул, как и спаривание в теплых водах, начинается у молодых самок.


Резкая смена температур среды, неизбежная при миграциях из ледяных вод в тропические и при постоянных погружениях на значительные глубины, обусловливает развитие у китообразных весьма совершенной регуляции тепла. Терморегуляцию наиболее эффективно и тонко осуществляют грудные, хвостовые и спинные плавники, в которые входят крупные специфические комплексные сосуды, или «пучки». Разумеется, эта функция не умаляет важнейшей роли плавников при движении китообразных. Каждый комплексный сосуд («пучок») состоит из мускулистой артерии, окруженной венцом (из 6—20) тонкостенных вен, причем все вены обвиваются вокруг артерии по спирали. Крупные пучки распадаются на более мелкие. Специфическое строение пучков обеспечивает в них весьма эффективный теплообмен артериальной и венозной крови. Комплексные сосуды, имеющиеся только в плавниках, способны резко изменять интенсивность кровотока вследствие сильной вазомоторной изменчивости мускулистой артерии пучка. При намечающемся перегреве тела кровь интенсивнее поступает в плавники и отдает избыток тепла в наружную (всегда более холодную, чем тело) среду; при отсутствии перегрева в холодной среде кровоснабжение в плавниках резко уменьшается и отдача тепла сводится к минимуму. Если китообразных извлечь из воды, у них быстро наступает перегрев тела, так как в воздухе плавники, несмотря на усиленный приток крови, не могут отдавать необходимое количество тепла; в таких условиях температура тела нормальная (36—37°) поднимается до 42°,6 и наступает тепловой удар.


Источник: zooclub.ru

        (Cetacea)*

        Киты — животные, живущие исключительно в воде, и устройство их тела приспособлено для подобной жизни. Ластоногие проводят по меньшей мере треть своей жизни на земле, они там родятся и отправляются на сушу, когда хотят погреться на солнце или спать; сирены имеют возможность иногда выползать на берег, китообразные же проводят всю жизнь в море. Уже огромная величина указывает на место их обитания, так как подобные гиганты могут легко двигаться только в воде, и одно лишь бесконечно богатое море может дать им необходимое пропитание. Киты разделяют, однако, с прочими млекопитающими главнейшие отличительные признаки: кровь у них теплая, дышат они легкими и кормят своих детенышей молоком. Все необразованные люди, точно так как и все народы, стоящие на низшей ступени развития, причисляли и ныне еще причисляют китов к рыбам, и лишь точное исследование устройства их тела и образа жизни указало на то место в системе животного царства, которое они должны занимать.
        Тело китообразных массивно и неуклюже, без всякого разделения на части.


Часто безобразно большая и в большинстве случаев не вполне симметричная голова постепенно переходит в туловище, которое к задней части тела понемногу суживается и оканчивается хвостовым плавником (плесом). Задних конечностей, которые, за исключением сирен, встречаются у всех млекопитающих, у китов вовсе нет, передние превратились в настоящие плавники. Часто встречающийся жировой плавник, сидящий на спине этих животных, еще более увеличивает их сходство с рыбами. Прочими отличительными признаками китообразных служат: сильно расщепленный рот, не окаймленный губами, в котором мы замечаем или необыкновенно большое количество зубов, или особые нёбные роговые пластинки, а также отсутствие мигательной перепонки на глазах и положение сосков назади тела, около половых органов; тонкая, гладкая на ощупь, жирная и бархатистая кожа, на которой только в виде исключения на некоторых местах встречаются щетинообразные волосы. Кожа эта большей частью темного цвета, и под ней между клеточками нижнего слоя кожи отлагается необыкновенно толстый слой жира.
        По внутреннему устройству органов киты также отличаются от прочих млекопитающих. Кости скелета замечательны своим губчатым строением и так проникнуты жидким жиром, что от него едва ли могут быть вполне освобождены, поэтому, как их ни белить, они все-таки сохраняют желтый цвет и жирны на ощупь; зато в костях не встречается внутренней, так называемой мозговой полости. Огромный череп редко находится в соответствии с величиной тела; кости на нем очень странно передвинуты, соединены между собой не швами, а лишь мягкими частями; некоторые из них очень мало развиты, другие необыкновенно увеличены, так что сравнение черепа китообразных с черепом других млекопитающих представляет немало затруднений.
        В позвоночнике особенно замечательна шейная часть. Мы встречаем здесь еще обыкновенное число позвонков, но они принимают вид тонких кружков и вследствие малой подвижности иногда так срастаются, что только по отверстиям для выхода нервов можно убедиться, что их действительно семь. Срастаются между собой большей частью передние позвонки, но изредка случается, что срастаются шесть, а иногда и все семь. Кроме шейных позвонков, киты имеют 11-14 спинных, 10-24 поясничных и 22-24 хвостовых позвонка. Так как таза нет и он обозначен лишь двумя малоразвитыми подвздошными костями, то не существует и крестца, состоящего у других млекопитающих из нескольких сросшихся позвонков. Все вообще позвонки отличаются значительной простотой отростков. Число настоящих ребер очень невелико: усатые киты имеют лишь одну пару их, а более шести, кажется, не встречается ни у одного животного этого отряда. Ложных ребер всегда гораздо больше, чем настоящих*. Грудная кость у зубатых китов состоит из многих друг за другом лежащих, иногда срастающихся костей, а у усатых китов представляет собой одну кость, которая иногда продырявлена или имеет на переднем крае глубокую вырезку.

        Зубная система китообразных не только отличается от зубной системы всех других млекопитающих, но бывает различна даже у обеих главных групп этого отряда. У всех китов, по исследованиям Каруса, в желобках челюстей под слизистой оболочкой существуют в раннем возрасте зародыши зубов, но они развиваются в настоящие зубы только у зубатых китов и уже не сменяются во время жизни, как у многих млекопитающих. У усатых китов зародыши зубов пропадают, а вместо них развиваются на верхней челюсти и на нёбе совершенно своеобразные органы. В поперечных складках вырастают роговые пластинки, которые свешиваются далеко вниз; из них наружные, прикрепленные к верхней челюсти, самые длинные, а прикрепленные к нёбу — самые короткие; это и есть так называемый китовый ус**.

        Кроме того, можно еще заметить следующее. Язык имеет значительную величину, слюнных желез не бывает, пищевод ведет в желудок, который разделен на 4-5 и даже 7 отдельных мешков, но эти отделения не соединены непосредственно, как у жвачных, с пищеводом, а расположены в выходной части желудка и соединены между собой несколькими отверстиями, имеющими вид воронок. Желчного пузыря не бывает, а почки имеют несколько лопастей. Семенные железы лежат внутри тела, а матка у китообразных двурогая.
        Органы дыхания устроены очень своеобразно. Нос совершенно потерял значение органа обоняния и служит исключительно для прохода воздуха. Носовые отверстия (дыхало) находятся на самой выдающейся части черепа, от них идет вертикальный проход в носовую полость, а из нее в верхнюю часть дыхательного горла, которая, по описанию Каруса, имеет вид конуса и далеко выдается вперед в глотке. Дыхательное горло не приспособлено к образованию звуков, но зато может в короткое время принять большое количество воздуха. Само дыхательное горло очень широкое, а легкие имеют значительный объем, и все бронхи соединены между собой так, что легкое может наполняться воздухом через каждую из них. Существуют и другие вспомогательные средства для того, чтобы усилить деятельность легких, например, легочная артерия и легочная вена имеют большие расширения, куда может быть собрано значительное количество очищенной и неочищенной крови.
        Мускулы имеют простое строение, величина их соответствует величине животного, и они необыкновенно сильны. Количество нервной массы очень незначительно; у кита массой 5000 кг, имевшего 6 м длины, мозг весил менее 2 кг, то есть не более чем у человека, масса которого редко достигает 100 кг*.

        Все органы внешних чувств очень слабо развиты: глаза необыкновенно малы, а уши снаружи едва видны, как будто только обозначены. Из этого, однако, не следует заключать, что зрение и слух совсем плохо развиты. Все киты доказывают, что они видят хорошо не только вблизи, но даже издали, а также легко воспринимают посредством слуха различного рода звуки**.

        Обоняние у них почти всегда очень плохое. О вкусе мы не можем сказать ничего, а осязание, как видно, в известной степени развито.
        Можно с уверенностью сказать, что вышеописанное строение тела хорошо приспособлено к водной жизни китов. Горизонтально лежащий хвостовой плавник (плес) очень удобен для того, чтобы подниматься и опускаться в воде, и дает таким образом животным возможность находить добычу на различных глубинах. Гладкость кожи облегчает движение этих огромных существ, толстый слой жира уменьшает их вес, заменяет внешний волосяной покров и правильнее распределяет то сильное давление столба воды, которому подвергается кит, когда он опускается в глубину моря. Огромные легкие дают возможность долго оставаться под водой, а расширения артерий сохраняют значительное количество очищенной крови, которая необходима в тех случаях, когда животное по какой-либо причине долго лишено возможности набрать количество воздуха, необходимое для окисления крови*.

        Вследствие всего этого киты могут считаться настоящими обитателями открытого моря. Большинство из них избегает по возможности берегов, так как близость их может повредить китам. Только некоторые дельфины живут в пресной воде, другие заходят в реки, но редко далее чем заметен прилив. Все другие китообразные живут только в соленой воде, но предпринимают более или менее регулярно короткие или дальние странствования по морям.
        Все киты двигаются с большой легкостью, мастерски плавают, без заметного напряжения, а некоторые с удивительной быстротой; они выказывают иногда такую необыкновенную силу своего огромного плеса, что, несмотря на страшную тяжесть тела, выскакивают из воды и делают над поверхностью ее большие прыжки. Они держатся чаще всего около поверхности воды и, может быть, спускаются на большую глубину только тогда, когда ранены. Верхний слой воды служит обыкновенным их местопребыванием, так как для дыхания они должны высовывать из воды голову и часть спины. Дыхание их происходит следующим образом. Поднявшийся кит прежде всего с большим шумом выбрасывает воду, которая попала в неплотно закрытые ноздри, и это выбрасывание происходит с такой силой, что вода разделяется на множество мелких брызг, которые достигают 5—6 м вышины. Эти фонтаны удобнее всего сравнить со струей пара, выходящего через узкое отверстие из котла, и сопение животного напоминает шум, производимый этим паром. Фонтаны вовсе не состоят исключительно из воды, хотя многие рисовальщики изображают таким образом китов, и даже натуралисты считают такие фонтаны возможными. Тотчас после выдыхания животное быстро втягивает в себя воздух, производя при этом заметный стонущий звук, оно часто вдыхает воздух, 3, 4 и 5 раз в минуту, но фантан виден только при первом выдыхании, хотя в холодную погоду и во время других выдыханий заметен выходящий пар.
        Ноздри расположены у китов так удобно, что при поднятии на поверхность воды они прежде всего выходят на воздух, так что китам дышать так же удобно, как и другим животным. Спокойно плывущий большой кит часто остается 5-15 минут, иногда и дольше, на самой поверхности воды, причем спокойно и равномерно дышит, пока хорошенько не надышится. После этого обыкновенно он ныряет вглубь, причем задняя часть тела и плес поднимаются над поверхностью воды (кит «кувыркается»), и остается там 10-20 минут, иногда и более. Преследуемые большие киты могут оставаться под водой до 30-50 минут. Один кашалот, раненный острогой, оставался, по наблюдениям Пехуеля-Леше, под водой почти час, а другой даже 80 минут, причем спустился на глубину 1300 м. Недавно Кюкенталь удостоверился, что раненый деглинг (высоколобый клюворыл), то есть относительно небольшой кит, который вытянул всего 300 м бечевы, оставался под водой 45 минут*.

        В этих случаях употребляется в дело запас окисленной крови, накопившейся в расширениях артерий. В конце концов животное, однако, должно выказать свою принадлежность к млекопитающим, и кит поднимается на поверхность воды, чтобы не задохнуться. По наблюдениям китоловов, кит, лишенный возможности возобновить воздух в легких, задыхается, как и всякий другой зверь, и даже довольно скоро. Кит, однажды запутавшийся в веревке, которой притянули к кораблю другого только что убитого кита, задохнулся по прошествии нескольких минут. Хотя киты дышат атмосферным воздухом, они очень скоро околевают, когда попадают на сушу.
        Много раз спорили о том, есть у китов голос или нет. Вопрос этот, как и следует ожидать, по теории должен быть решен в положительном смысле, так как у китов существуют голосовые связки, и нет причин, почему бы они не могли исполнять своего назначения. Кроме того, существуют несколько наблюдений относительно голоса китов. Во время большой опасности, при сильной боли от ран, а также когда они бывают выброшены на берег, киты иногда громко кричат. По удостоверению всех свидетелей, которые об этом повествуют, звуки, испускаемые в этих случаях китами, невозможно сравнить с криком какого-нибудь другого животного. Пехуель-Леше пишет следующее: «Сопение больших китов слышно издали; его можно сравнить с шумом, производимым паром, который потихоньку выпускают из локомотива, но сопение это еще протяжнее и, смотря по виду животного, может быть изображено буквами так: у-у-фф, ур-р-р-ф или блур-р. Иногда слышатся при этом своеобразный стон или дрожащие звуки, как при громком сопении; особенно сильных и страшных звуков я, однако, никогда не слыхал, даже у сильно возбужденных, раненых и нападающих китов. От многих опытных людей я, правда, слыхал, что некоторые большие усатые киты в раздраженном состоянии издают сильный рев, но другие столь же опытные и не менее достоверные свидетели полагают с большой уверенностью, что и эти киты не имеют голоса; с последними я должен согласиться. Очень может быть, что некоторые наблюдатели приняли за рев особенно громкое выдыхание раненых китов»**.

        Все киты питаются животными и, вероятно, только случайно проглатывают вместе с ними и растения; по крайней мере, подлежит более точному исследованию вопрос о том, питается ли действительно, как утверждают, полосатик водорослями, которые часто в большом количестве находят в его желудке, и правда ли, что дельфин проглатывает плоды, упавшие в реку. Добычей им служат большие и маленькие морские животные всевозможных сортов: самые крупные виды питаются самыми мелкими морскими животными, и наоборот, самые мелкие киты принадлежат к числу самых ярых хищников. Все зубатые киты могут считаться хищными животными в полном смысле этого слова, и многие из них не щадят даже мелких особей своего собственного вида*; усатые же киты довольствуются маленькими животными: мелкой рыбешкой, раками, моллюсками без раковин, медузами и т.п. Можно себе представить, какую неимоверную массу пищи требуют эти морские гиганты: один усатый кит пожирает, вероятно, ежедневно миллионы, даже миллиарды мелких животных.

        О времени размножения еще недостает точных сведений. Детеныши, может быть, родятся во всякое время года, но, вероятно, чаще всего в конце лета. По-видимому, в это время стада разбиваются на пары, которые живут некоторое время вместе. Перед спариванием самец выражает свое возбуждение хлопаньем по воде огромными ластами, производя этим при тихой погоде страшный шум. Очень часто он ложится на спину, иногда становится вертикально, головой вниз, сильно волнуя воду широким плесом; случается даже, что он всем своим гигантским телом подпрыгивает над поверхностью воды, снова ныряет в глубину, опять появляется на поверхности и проделывает разные другие движения, чтобы понравиться самке**.

        Как долго продолжается беременность, еще неизвестно, предполагают, что самки носят от 6 до 10 месяцев, но доказать это очень трудно. У небольших китов цифры эти близки к истинным, но у больших китов беременность может длиться и 21, и 22 месяца, а может быть, и от 9 до 10. Новорожденный, очень развитой детеныш, имеет 1/3-1/4 длины тела своей матери.
        О самом процессе родов мы не имеем никаких указаний; особенно же мало нам известно о том, как мать научает детеныша сосать и как она ему дает понять, где и каким образом искать необходимую ему пищу. Другие водные млекопитающие рождаются на суше, где они могут свободно дышать; если же они родятся на воде, как у сирен, то мать прижимает детеныша к груди ластами и, вероятно, держит его во время сосания над водой. Новорожденные же киты должны соответственно своему телосложению тотчас после появления на свет жить так же, как и взрослые, и потому, чтобы не задохнуться, часто высовываться из воды. Из этого уже следует, что для поддержания жизни они должны рождаться очень развитыми; несмотря на это, они требуют заботливого ухода и долгого кормления молоком***.

        Прежние наблюдатели утверждали, что кормящая самка плывет, продолжая путь, и тащит за собой детеныша, висящего на соске; Скаммон же, напротив, определенно говорит, что самка во время кормления ложится боком на воду, выставляя почти всю заднюю часть тела над поверхностью, словом, принимает положение, при котором детенышу было бы удобно сосать. Положение и форма сосков очень удобны для детеныша; концом морды он схватывает большие и переполненные молоком соски, время от времени показываясь над водой для дыхания. Небольшие виды китов сосут, повидимому, не так долго, как большие, которые, вероятно, требуют около года, чтобы перейти к обыкновенной пище.
        Во время кормления мать заботится о детеныше с большой нежностью, ради него подвергается всем опасностям, которые угрожают его жизни, и пока жива, никогда не покидает его. Растут молодые киты очень медленно, усатые едва ли сами способны к размножению раньше двадцати лет. Никто не знает, как долго продолжается жизнь кита. Предполагают, что старческий возраст выражается тем, что туловище и голова принимают серый оттенок, а белое брюхо желтеет, жир делается тверже и дает меньше ворвани, а сухожилия окостеневают; никто, однако, не может указать, сколько нужно времени, чтобы произошли все эти перемены.
        И у китов есть враги, особенно в первое время их жизни. Многие акулы, а также косатка охотятся за молодыми китами, нападают даже на взрослых и, умертвив их, целыми днями питаются трупом гигантской добычи. Но человек для китов еще опаснее всех морских чудовищ: он уже более тысячи лет охотится за многими видами этого отряда и некоторых успел почти истребить.
        Вначале человек, вероятно, довольствовался теми китами, которых море само ему доставляло, то есть такими, которые были выброшены бурями на берег. Только впоследствии он задумал начать борьбу с этими морскими гигантами. Говорят, что баски первыми в XIV и XV столетиях стали снаряжать особые суда для ловли китов. В первое время они довольствовались тем, что отыскивали полосатиков, которые приплывали в Бискайский залив, но уже в 1372 году ездили к северу и там нашли богатую добычу. Около 1450 года бордоские судовладельцы также уже снаряжали корабли, чтобы охотиться за китами в восточной части Ледовитого океана. Междоусобные войны сильно затруднили мореплавание и торговлю басков, а последовавшее в 1633 году нападение испанцев на их страну навсегда прекратило китовую ловлю этого народа; однако большие успехи их возбудили алчность других береговых народов, и уже в XVI столетии английские, а вскоре голландские китоловные суда показались в морях вокруг Гренландии. Рассказывают, что переселившиеся баскские рыбаки научили англичан и голландцев искусству китовой ловли. Город Гуль в первый раз снарядил корабли для китовой ловли в 1598 году; в 1611 году образовалось в Амстердаме общество китоловов, которое направляло свои корабли к Шпицбергену и Новой Земле.
        Ловля эта в скором времени стала вестись в большом размере. Уже 60 лет спустя из голландских гаваней в один год вышло 133 китоловных судна, но наибольший разгар китоловного промысла наступил позднее. В 1676-1722 годах голландцы отправили 5886 китоловных кораблей и словили в это время 32 907 китов. Еще в конце прошлого столетия этот прибыльный промысел велся в большом размере. Фридрих Великий в 1768 году приказал снарядить несколько китоловных кораблей, а англичане в это время уже посылали ежегодно 222 корабля. Скоро американцы стали самыми усердными китоловами. По исчислениям, сделанным Скаммоном, с 1835 по 1872 год, то есть в течение 38 лет, 19 943 корабля занимались китовым промыслом и добыли 3 671 772 бочки спермацета и 6 533 014 бочек ворвани. Скаммон вычислил, что для этого ежегодно убивали 3865 кашалотов и 2875 усатых китов. К этим числам следует еще прибавить по одной пятой для раненых и ненайденных китов, так что общая сумма всех истребленных животных в течение 38 лет должна быть исчислена по крайней мере в 292 714 штук.
        Хотя во время китовой ловли и случаются иногда несчастья, охота на китов не может считаться опасной, если не принимать во внимание опасностей, происходящих от плавания по полярным морям, переполненным плавучими льдами. Китоловные суда, впрочем, иногда погибают в большом числе. В 1819 году из 63 кораблей погибло 10, в 1821 году из 79-11, в 1830 году из 80 кораблей 21 корабль; американцы потеряли на севере Берингова пролива в 1871 году 33 судна, а в 1876 году еще 12 кораблей. К счастью, при таких кораблекрушениях люди редко погибают, так как Полярное море почти всегда спокойно, и экипаж имеет время спастись на другие корабли. Но китовый промысел не только труден и опасен, он представляет всегда рискованное предприятие, так что китоловы его очень метко сравнивают с лотереей. «Насколько китовый промысел зависит от случайностей, — говорит Гартвиг, — можно видеть из следующих официальных данных. В 1718 году 108 голландских кораблей, отправившихся в Гренландское море, словили 1291 кита, ценность которых простиралась до 12 миллионов марок; в следующем же году 137 кораблей добыли лишь 22 кита. Вследствие этой неудачи в последующий затем год снарядили только 117 кораблей, которые добыли 631 кита и таким образом вознаградили отчасти судовладельцев за потери предыдущего года». Что при таком бестолковом и ничем не ограниченном преследовании число китов даже на самых прибыльных местах должно уменьшиться, само собой разумеется. Линдеман в своей книге о полярных рыбных промыслах немецких гаваней приводит ясные доказательства уменьшения прибыли китоловного промысла не только у немцев, но и у всех других морских наций*.

        Несколько десятилетий тому назад снаряжали китоловные корабли для продолжительного путешествия, и они гонялись преимущественно за тремя самыми большими видами китов: гренландским китом, кашалотом и большим полосатиком. Ловля кита происходит обыкновенно следующим образом. Когда корабль прибудет в море, где можно найти китов, он крейсирует туда и сюда, причем на мачте обыкновенно два матроса зорко смотрят во все стороны. Их возглас «Там виден фонтан!» приводит весь экипаж в сильное возбуждение. «По внешнему виду замеченного животного, — говорит Пехуель-Леше, — по его фонтанам, по форме спинного и хвостового плавников опытные люди тотчас узнают, принадлежит ли животное к числу тех китов, ловля которых особенно прибыльна, и вообще стоит ли гоняться за китом. Когда это решено, то по приказанию капитана лодки, которых обыкновенно большое китоловное судно имеет четыре, спускаются на воду. Эти лодки, длиной 7-9 м и шириной около 2 м, легки, но хорошо выстроены, без киля и с обоих концов заострены для того, чтобы одинаково легко двигаться взад и вперед и быстро поворачиваться. На носу, около гарпунщика, приготовлено необходимое оружие, состоящее обыкновенно из 4 гарпунов, многих копий, очень тяжелого ружья, которое заряжается цилиндрическими разрывными пулями, короткой острой лопаты для вырезывания жира, топора и большого ножа. В корме, часть которой прикрыта небольшой палубой, спрятаны компас, ковшик и бочонок, в котором находится запас корабельных сухарей, фонарь, свечки и спички, для того чтобы предохранить их от сырости; другой бочонок с пресной водой лежит обыкновенно посередине лодки.
        Важнейшей частью снаряжения лодки следует считать веревку около 350 саженей длины и толщиной в большой палец, которая должна быть приготовлена из самой лучшей пеньки. Веревка эта самым тщательным образом спирально расположена в двух плоских чанах, стоящих ближе к корме между скамьями для гребцов. Перед охотой ее еще раз внимательно осматривают, так как если она при ловле запутается, то может произойти большое несчастье. Лежащие в обоих чанах веревки сплетаются и образуют один длинный трос; в мелких водах берут лишь один чан с веревкой. Веревка идет сначала назад и задевается за большую кнопку из твердого дерева, которая находится на самой корме, на правой стороне от рулевого, оттуда она направляется посередине лодки между гребцами к носу, где проходит через небольшой медный блок. Из левого чана вытаскивают веревку в 5 или 8 саженей и к ней прикрепляют оба гарпуна, которые опытный гарпунщик тотчас по приближении к киту в него бросает; чтобы удобнее схватить их, гарпунщик кладет эти остроги на особый низкий станок с уключинами. Экипаж каждой лодки состоит из 6 человек: рулевого, который сидит на корме и управляет лодкой посредством длинного рулевого весла, могущего одним ударом повернуть ее на четверть круга; гарпун щи ка, которы й также снабжен рулевым веслом и помогает направлять судно, пока не готовится к нападению, и, наконец, четырех гребцов. Все эти люди должны быть очень опытны, хорошо приучены к взаимному содействию и точно знать свои места. Они должны работать без излишней команды, как бы по чутью, и сообща действовать быстро и верно даже во время большой опасности: лодка их должна походить на живое существо. Они смотрят за своей лодкой с очень тщательной заботливостью, и в этом они правы, так как ей поручают свою жизнь в борьбе с волнами и бурями, а также с гигантской добычей, за которой гонятся.
        Хороший гарпунщик должен уметь верно кинуть острогу на расстояние 4—5 саженей. В большинстве же случаев к киту подплывают гораздо ближе, иногда даже лодка касается его, так что гарпун не бросают, а просто втыкают в его тело. Подобное смелое нападение, конечно, вернее всего ведет к погибели кита, но очень опасно. Как только остроги воткнуты, лодку сильно гонят назад, и это самый опасный момент: никогда нельзя ручаться, что раненый кит случайно или нарочно своим огромным плесом не опрокинет лодку снизу или не ударит по ней сверху. В глубоком море кит большей частью ныряет отвесно вниз, а в мелком быстро плывет вперед на небольшой глубине; в обоих случаях веревка быстро развивается, обходит кнопку на корме и, туго натянутая, проходит между гребцами и со страшной быстротой тянется за плывущим китом; случается, что в одну минуту выходит 100-150 саженей. Тогда нужно быть осторожным. Кто нечаянно схватится за веревку, тот потерян. Лодка быстро движется вперед. Рулевой и гарпунщик меняются местами, так как если гарпунщику предоставлено нанести первый удар киту, то рулевому принадлежит честь его убить. Само собой разумеется, что нельзя и думать об удержании ныряющего кита; кит погрузил бы лодку в воду так же легко, как рыба, попавшаяся на удочку, тянет за собой поплавок. Если животное ныряет слишком глубоко, то поспешно зовут соседнюю лодку и как можно скорее привязывают новую веревку к той, которая уже спущена; если этого не успеют сделать, то киту дозволяют вытянуть конец веревки и свободно с ней плавать. Очень редко удается снова схватить эту спущенную веревку, для чего гребут по тому направлению, куда ушел кит, и стараются захватить плывущий конец.
        В большинстве случаев хватает, однако, веревки одной лодки; кит обыкновенно ныряет на глубину 100-200 саженей и там лежит не двигаясь. Если веревка уже более туго не натягивается, то ее соединенными усилиями всех матросов тянут вверх, чтобы побудить добычу подняться на поверхность воды. Если это не нравится капризному киту, то все старания вытащить его на поверхность остаются напрасными, и он спускается еще глубже. Борьба эта, смотря по величине животного, продолжается 10-20 или 30 минут, в редких случаях вдвое дольше, пока наконец кит не почувствует недостатка в воздухе и сам не поднимется наверх. Направление веревки указывает примерно то место, где он выплывет, и там старается подойти к нему другая лодка, чтобы бросить в него вторую острогу. Если это удается, то добыча может считаться верной. Вторично раненый кит тогда или сам нападает на преследователей, или быстро плывет по поверхности воды, так как недостаток воздуха не позволяет ему снова нырнуть. Затем начинается бешеная гоньба, причем отпускают лишь небольшое количество веревки, в несколько раз превосходящее длину лодки. Пыхтя и фыркая, несется темное чудовище по волнам, которые с пеной перед ним расступаются и иногда поднимаются вверх белыми брызгами, когда оно неистово ударяет плесом по воде, чтобы избавиться от преследователей. За ним несутся две или три лодки со смелыми ловцами; лодки эти часто исчезают в пене и брызгах, при бешеной езде как бы опускаются вглубь, но бесстрашно несутся вперед среди безграничного океана, не обращая внимания на наступающую ночь. Неподготовленный зритель, наверное, счел бы эти лодки за морское привидение. Наконец усталый кит останавливается и в беспомощной ярости начинает валяться по волнам, махая во все сторон ы страш н ы м хвостом. Тогда лодки осторожно приближаются, тщательно избегая хвоста животного, и люди стараются убить кита выстрелом из большого ружья или втыкая копье позади плавников, причем тонкое орудие погружается в тело животного до 2 м. Если он снова ныряет или спасается вплавь, то гоньба повторяется, пока наконец не покончат с ним или не отрежут веревки, если борьба окажется людям не под силу. Если разрывная пуля или копье достигли легких, то кит через ноздри выдувает кровь или, как выражаются моряки, «выкидывает красный флаг»; в этом случае он умирает довольно скоро, но во время агонии страшно бьется, и лодки в это время осторожно держатся в некотором отдалении.
        Такая охота от первого удара острогой до смерти кита продолжается 1-2 часа, но время это бывает более или менее продолжительно, смотря по преследуемому животному. В редких случаях кит умирает от ран, нанесенных острогами, и тогда охота продолжается только 15 минут, но может случиться, что она длится несколько часов сряду; она может быть совершенно безопасна для людей, но может оканчиваться очень печально для них; случается, что сам кит нападает на лодки, которые должны от него спасаться; иногда кит разбивает лодки, и люди при этом погибают. При охоте на больших китов, где мне пришлось присутствовать, удалось ранить острогой 23 кита. Из этих больших китов было захвачено 14, а 9 спаслись следующим образом: один кашалот при нырянии сразу вытянул 350 саженей веревки и ушел так далеко, что его больше уже не видали; второй разбил приблизившуюся лодку и также исчез; при гоньбе за третьим кашалотом пришлось после долгого преследования отрезать веревку, так как начиналась буря и охоту невозможно было продолжать. Точно так же пришлось обрезать веревку при преследовании трех гренландских китов, потому что они забрались на плавучий лед, куда за ними лодки не могли следовать; четвертый гренландский кит удрал вместе с веревкой, разбив преследовавшую его лодку, и, наконец, два кита освободились тем, что гарпуны выскочили из тела. Во время охоты были совсем разбиты две лодки, а три более или менее повреждены. Два человека были убиты китами ударами хвоста, один гарпунщик был захвачен веревкой и утонул, один из гребцов был также выброшен из лодки веревкой, но выплыл и был спасен.
        Если корабль не может скоро приблизиться к убитому киту, то труп его лодки тянут на буксире. Привязывают к тонкому месту, около хвоста, крепкую цепь, затем прикрепляют ее к правому борту корабля так, чтобы кит лежал на боку и голова его была направлена к корме. К главной мачте прикрепляют две большие тали, ходовые концы которых прикрепляются к шпилю. К борту корабля приделывается помост, имеющий вид рамы, который горизонтально висит над китом и на котором стоят люди, вырезающие жир острыми лопатами, насажанными на длинные ручки. Другая таль прикрепляется к концу ласта, который так отрезается, что за ним тянется полоса сала 1,3-1,9 м ширины; подтянув эту полосу сала под марс, накладывают на нее на высоте палубы вторые тали и над ними перерезают полосу, а отрезанную часть спускают на первых талях в жилую палубу, между тем как тали снова приподнимают полосу сала до марса. Поднимание сала — работа очень тяжелая и подвигается очень медленно; сильные тали понемногу отрывают от мяса полосы сала, отрезанные лопатами; это происходит вроде того, как очищают яблоко от кожуры или отвертывают первый лист у сигары. При этом тело кита должно медленно оборачиваться около продольной оси. В самом начале один из матросов спускается на веревках на тело кита и ударами топора отделяет у усатых китов верхнюю челюсть, а у кашалота нижнюю; их притягивают на палубу и отрезают китовый ус у гренландского кита, а у кашалота выламывают зубы, которые часто заменяют слоновую кость. У кашалота разрубают огромную голову на две части, для того чтобы выпустить из нее спермацет.
        Обработка кита продолжается 4-8 часов, смотря по сорту и величине его, а также по погоде; когда все ценные части вырезаны, то цепь развязывается и бесформенный скелет с мясом спускается на произвол судьбы*.

        Под первой палубой огромные полосы жира разрезаются на тонкие продолговатые куски короткими лопатами и затем выбрасываются снова на палубу, где ручной машиной, которая двигает валек с острыми ножами, жир нарезается на мелкие полоски; затем их бросают в большие железные котлы, вделанные в особые печи, находящиеся на палубе. Очаги этих печей для безопасности окружены вместилищами, наполненными водой. Сначала печи эти растапливаются дровами, а потом их топят кусками кожи, оставшимися от растопленного жира; этого горючего материала хватает для обработки жира всего кита. Полученная ворвань выливается сначала в плоский чан для охлаждения, а затем в бочки. «Одетые в самую плохую одежду, — описывает Пехуель-Леше, — наполовину голые, обмазанные ворванью и сажей, матросы весело справляют свою работу около печей, причем прыгают, танцуют и махают по воздуху своими орудиями. Тогда на корабле господствует оживленная деятельность. Особенно величественно это зрелище ночью, когда палуба освещается кусками китовой кожи, вынутыми из котла и подвешенными довольно высоко в проволочной корзине. Пылающее пламя освещает черные клубы дыма, всю палубу, мачты с их парусами и даже небольшую часть моря около корабля. Днем можно издали заметить китоловное судно, занятое вытопкой жира, по черным клубам дыма, которые видны гораздо раньше, чем сам корабль».
        Кроме больших кораблей, которые снаряжены для 30-50 месяцев плавания по океану, отправляют также небольшие суда для 5-18 месяцев плавания в известном море; эти последние предназначаются большей частью для ловли небольших китов, особенно полосатиков и дельфинов. Из немецких и шотландских гаваней недавно начали отправлять пароходы в Ледовитый океан на одно лето; они привозят в гавань китовый жир в сыром виде и топят его уже дома. Кроме того, жители тех берегов, около которых в известное время года появляются киты, ставят на возвышенных местах людей, высматривающих приближение животных, и тогда прямо с берега высылаются лодки для ловли кита. Подобная береговая ловля производится уже в течение многих десятков лет очень регулярно и в больших размерах в северной части Норвегии. До 60-х годов полосатиков почти никогда не преследовали, потому что они дают небольшую добычу и очень резвы и опасны своими быстрыми движениями. Уже давно старались изобрести такие огнестрельные орудия, снаряды которых не только ранят, но сразу убивают кита, так как орудия эти дали бы возможность с успехом преследовать всевозможных китов, даже тех, за которыми прежде не гонялись. В 1867 году Кордесу из Бремергхафена удалось устроить небольшое орудие, стрелявшее острогой; Рейхтен старался ввести это новое орудие у американских китоловов, а Фойн начал в Норвегии с пользой употреблять гарпунную пушку при ловле полосатиков. Предприятие это казалось выгодным, и в 1882 году, когда кончился срок привилегии Фойна, на северном берегу Норвегии образовалось общество, которое не только производит охоту на всевозможные виды китов, но перерабатывает чудовищные остатки, именно мясо и кости, в искусственное удобрение.
        Об этом способе ловли Кюкенталь, по устным сообщениям капитана Горна, повествует следующее: «Начиная от Тромсё на север вдоль берегов Финмаркена и России расположено множество китоловных станций, из которых самая восточная находится на острове Еретик, в устье губы Уры. На каждой станции находится завод для вытопки ворвани и обработки остатков. Около фабрики расположено несколько жилых строений и сараев, а в распоряжении станции состоят один или два небольших парохода, которые служат для китовой ловли. На этих пароходах вместо бушприта находится платформа, на которой стоит гарпунное орудие. Снаряд его состоит из тяжелого чугунного гарпуна, который тянет за собой веревку трехдюймовой толщины; ею в случае удачи притягивают потом кита к кораблю. Гарпун, кроме того, содержит в рукоятке заряд с взрывчатым веществом; если вследствие движения раненого кита веревка туго натянется, то разбивается стеклянный пузырек, находящийся около взрывчатого вещества; жидкость из этого пузырька воспламеняет заряд, отчего происходит взрыв, который чаще всего убивает кита. Если взрыва не произойдет, то раненого кита убивают прежним способом: посредством копья. Труп убитого животного, который большею частью плывет на поверхности моря, привязывается цепью к кораблю и на буксире тащится до завода, где его обрабатывают». По данным Кока, в 1885 году на 23 станциях 36 пароходами было словлено 1398 китов; в 1886 году на 22 станциях 39 пароходами было добыто 954 кита; в 1887 году на 21 станции 32 пароходами — 854 кита и в 1888 году на 21 станции 35 пароходами — 717 китов. «Такая беспощадная ловля, — говорит Кюкенталь, — должна, очевидно, сильно уменьшить число китов, поэтому норвежское правительство издало закон, запрещающий ловлю в продолжение нескольких месяцев в году, и, кроме того, оно дозволяет убивать китов только на расстоянии не ближе двух миль от берега. За неисполнение этих правил назначен штраф в 3 тысячи крон; русское правительство издало подобное же постановление». Кюкенталь прибавляет, что в этих водах ловятся четыре вида полосатиков.

Источник: dic.academic.ru

Твитнуть

Отряд китообразныеКитообразные. Представители этого отряда полностью утратили связь с сушей и всю жизнь проводят в морях и океанах.

Тело китообразных имеет торпедообразную, обтекаемую форму. Оно голое, без шерстного покрова. Лишь у некоторых китов есть несколько жестких щетинок на верхней челюсти.

Отряд китообразныеПередние конечности видоизменены в ласты, задние отсутствуют. В скелете сохранились рудименты тазовых костей, лежащих в мускулатуре. Органом движения в воде служит мощный хвостовой плавник, расположенный в горизонтальной плоскости.

Как и все млекопитающие, киты дышат воздухом с помощью легких. Всплывая на поверхность, они с силой выдыхают воздух, он увлекает с поверхности капельки воды – так образуется фонтан. У каждого вида китов он имеет свою характерную форму.

Отряд китообразныеКиты могут подолгу (до 1,5 часов) нырять на глубину (кашалоты – до 1,2 км). Это возможно благодаря пониженной чувствительности дыхательного центра к содержанию углекислого газа в крови, повышенному содержанию миоглобина и резервам кислорода в капиллярной сети, а также резкому понижению скорости физиологических процессов при нырянии.

Детеныши китов рождаются в воде, но при рождении они успевают сделать первый вдох воздуха, а затем регулярно поднимаются к поверхности водоема для дыхания. Мать выкармливает их молоком. Млечные железы находятся у нее в особых кожных карманах, расположенных по бокам анального отверстия. Детеныш удерживает сосок так, что вода в рот ему не попадает.

Современные китообразные разделяются на два подотряда (около 80 видов). К зубатым китам относятся: кашалоты, дельфины, касатки. Они питаются рыбой. Кроме того, кашалоты ловят крупных головоногих моллюсков.

Отряд китообразныеНаибольшие по величине – усатые киты. Так, синий кит бывает длиной до 33 м и массой до 150 т. Это самое крупное животное, когда-либо жившее на Земле. Из-за перепромысла он стал очень редким. Теперь промысел его запрещен, он включен в Красную книгу МСОП.

Отряд китообразныеСвоеобразное строение имеет цедильный аппарат усатых китов. На верхней челюсти развиваются роговые пластины китового уса, располагаясь в ряд по краю верхних челюстей на расстоянии 1 см друг от друга. Внутренний край каждой роговой пластины размочален. Вместе все пластины образуют цедильный аппарат. Рот кита широко открывается. Нижней ковшеобразной челюстью кит захватывает огромное количество планктонных рачков и мощным языком отцеживает их, выталкивая воду наружу через цедильный аппарат.

Из органов чувств у китов лучше всего развит слух, они ориентируются в воде при помощи эхолокации. Звуковые сигналы используются также для передачи информации друг другу. Развиты вкус и осязание, зрение имеет незначительную роль, а обоняние утрачено. Китообразные, особенно дельфины, обладают высокоразвитым головным мозгом, имеют исключительные способности к дрессировке. Известны случаи, когда дельфины спасали тонущих людей.

Отряд китообразные

Киты обитают по всему Мировому океану от Арктики до Антартики. Многие виды регулярно мигрируют на 5–10 тысяч километров.

Источник: biolicey2vrn.ru